Преступление без наказания. Часть 4: почему Германия наказала своих злодеев, а мы - нет?!

Мы должны осудить публично саму идею расправы нелюдей над людьми. Потому что молчанием о ней мы загоняем ее внутрь. Мы сеем ее, и она тысячи раз взойдет в будущем… К 75-летию Большого террора...

(Окончание. Начало читайте здесь:

Перестав работать над поиском истины, следствие стало для них в тяжелых случаях — отбыванием функции палача, в более легких — простым времяпрепровождением, основой для получения зарплаты. Они по службе не нуждались быть даже людьми образованными, широкой культуры и взглядов, логично думать, — им по службе необходимо лишь четкое выполнение директив, инструкций и, в дополнение, бессердечие к страданиям других. Это — их, это — они. Понимая, что дела — дутые и шитые белыми нитками, они все-таки трудились год за годом «аки пчелка». Они заставляли себя не думать, а это разлагало человека.

Тот, кто пишет для них инструкции, ошибаться не может, — аргумент, которым оперировали фашисты. Расчувствовавшись напускной добротой, они говорили примерно следующее: «Ты думаешь, нам приятно использовать „воздействие“ (так ласково называли пытки), но мы должны делать то, что от нас требует партия. Скажи, что бы ты делал на нашем месте?». Но чаще цинично: «Следствие и суд — только формальность юридическая, и они не могут изменить вашей судьбы, размеченной раньше. Если Вас нужно расстрелять, то будь вы абсолютно невиновны — вас все равно расстреляют. Если же вас нужно оправдать, то будь вы как угодно виновны — вы будете оправданы!».

Почему они с такой уверенностью вклинились в гонку не за правдой, а за дутыми цифрами осужденных? Потому что так им выгодно было, не выбиваться из общей колеи. Том, что цифры эти были их спокойствием, дополнительной оплатой, наградами, повышением по службе и в чинах, расширением и благополучием самих органов. При хороших цифрах можно было бы и расслабиться, и похалтурить, и ночью погулять. Низкие цифры вели бы к разгону, сокращению и потери этой кормушки.

Вот почему не чувство милосердия и жалости, а гнев и ненависть загорались в них применительно к тем упрямым арестантам, которые не хотели поддаваться и «вкладываться» в хорошие цифры, не поддаваясь ни бессоннице, ни голоду, ни карцеру, ни другим изысканным пыткам. Отказываясь от показаний, они вредили положению следователя, как если бы они хотели его сбить с ног.

По роду деятельности и сделанному выбору “голубые погоны”, отбросив высшие сферы человеческого бытия, с еще большим бешенством отдавались низкому уровню, где ими овладевали...