«Перехват» чувств. Портрет предателя

Отчетные цифры операции «Перехват» говорят о ликвидации 174 подпольщиков до конца 1952 года. Речь идет о приблизительно 200 людях, жизнью которых заплатил Роман Тучак за свою любовь.

Подпольщица Надя Кульчицкая, почти перешагнувшая рубеж небытия, благодаря стараниям чекистов выжила. Спасенная, она теперь очень хотела жить и жить по-другому, чем прежде — быть рядом с любимым, ребенком, проводить спокойные, может, даже скучные будни с семьей.

Но в те страшные времена за такие простые желания надо было платить страшную цену. Надя, как и Роман, выразила готовность платить за свое обычное человеческое счастье жизнью других людей, с которыми еще вчера была готова умирать. Письма Романа Тучака чекисты ей передали, как только получили.

Они понимали: от того, согласится ли Надя ответить, будет зависеть успех их операции. Она согласилась. Между влюбленными завязалась переписка, каждое послание которого начиналось романтическим «Дорогой Ромчик», «Любимая Надя». Лирическое общение происходило на фоне кровавого противостояния и при посредничестве чекистов, далеких от нежных чувств. Они, очевидно, не просто стояли за спиной у Нади, которая писала письма мужу. «Окончательный вариант письма от Нади» — называется один из документов, который выдает наличие еще нескольких, не утвержденных МГБ текстов.

Чекисты не имели оснований окончательно доверять подпольщице; опасались, что она сможет передать мужу какую-то информацию, которую поймет только он. Поэтому заставляли ее переписывать тексты. Вместе с тем, они осознавали, что важно не переусердствовать, потому что так можно вызвать недоверие у Тучака. Руководитель СБ был опытным подпольщиком, поэтому уже первые письма содержали информацию, которую могла подать только его жена, чтобы убедить: текст писала именно она.

Неслучайно это были романтические воспоминания влюбленных. «Ромку, помнишь последний вечер в Черногории, — писала Надя, — мы сидели с тобой у окна, в комнате было темно, на дворе светила луна, перед нами расстилалась картина темного бора, а ближе к окну стояла задумчивая ель, одетая в лунное сияние. Она была так замечательна, как девушка в венке, от нее падала прозрачная тень и ложилась на покров снега.

У нас в домике почти шепотом велась беседа, о чем ты знаешь. Мы тихо шептали и любовались роскошной елью, которая как цветок склоняла свою макушку в сторону нашего окна. Ты любовался ею и обещал через несколько лет прийти на то самое место, чтобы посмотреть — таким же красивы...