Неопределенность на нескольких направлениях. Как кот Лукашенко оказался круче кота Шредингера

Нет сомнений в том, что 9 мая, на параде в Москве, Лукашенко был тяжело болен. Настолько тяжело, что, во-первых, возникал вопрос, как он вообще поехал в таком состоянии, и какие средства давления применила Москва чтобы заставить его пойти на это. Во-вторых, пошли слухи, что прилетел он здоровым, и был отравлен уже в Москве, за упорное нежелание присоединиться к "спецоперации". В-третьих, когда через несколько дней Лукашенко вывели на публику, он еще больше походил на труп, уже забальзамированный. В сети пошли споры, когда будет объявлено о его смерти, и жив ли он ещё, или уже мертв.

В Москве, похоже, тоже списали Лукашенко со счетов, вообразив, что Беларусь уже у них в кармане и скоро снова станет БССР. Ничем иным, кроме такой игры воображения, невозможно объяснить появление 17 мая совместного заявления глав МИД РФ и РБ "по общим внешнеполитическим приоритетам России и Беларуси", в классическом позднебрежневском стиле. В нём, в частности, подтверждался "особый союзнический характер двусторонних отношений и единство подходов по вопросам международной и региональной повестки дня", а также совместное движение по пути создания Союзного государства. В Кремле явно прикидывали состав делегации для участия в похоронах надоевшего своей изворотливостью "лучшего друга и союзника", и фантазировали по поводу поз, в которые они будут ставить его наследника.

Прозорливее всех оказался экс-глава СВР Украины Николай Маломуж, предположивший, что Лукашенко решил сыграть в кота Шрёдингера, который то ли жив, то ли мертв, и сделал это с единственой целью – развести Кремль и Путина, и получить паузу перед визитом спецпосланника КНР Ли Хуэя, совершающего тур по Европе с целью поиска путей российско-украинского урегулирования.

"Лукашенко