Наука в России: между эмиграцией и адаптацией

«Страна никогда не несла таких потерь, – считает Александр Аузан, декан экономического факультета Московского университета имени Ломоносова. Для компенсации кровопускания человеческого капитала потребуется не менее семи-десяти лет – «и это только в том случае, если утечка мозгов не продолжится», – говорит известный экономист.

Среди профессионалов, уехавших за границу, есть специалисты в области информационных технологий, менеджеры, журналисты, а также ученые и преподаватели. Только международная академическая сеть Scholars at Risk с начала войны вывезла из страны более 200 российских ученых. Фонд Гумбольдта позволил шести находящимся под угрозой исчезновения ученым получить спонсорскую помощь в Германии после начала войны. Тысячи известных ученых также бежали сами, потому что были не согласны с войной или боялись быть мобилизованными на фронт.

Мария Фаликман, один из самых известных российских психологов, также уехала. До прошлого года она преподавала и занималась научной работой в московской Высшей школе экономики (ВШЭ), но летом она собрала вещи и переехала в США. «Мне было трудно оставаться в России в условиях усиления пропаганды и идеологического давления», – сказала она Deutsche Presse-Agentur (dpa).

Только с факультета психологии эмигрировали четыре из девяти директоров лабораторий ВШЭ, «люди, работавшие на международном уровне, а также их научные сотрудники разбежались во все стороны», – говорит Фаликман.

Исход имеет разные причины: война пробила глубокие бреши в финансировании, реальные расходы на науку и исследования в этом году сократились на треть. Первые профессора жалуются на задержку выплаты зарплаты. Закупка оборудования и лабораторных материалов стала более затруднительной. Санкции также изолируют российских