«Москвич» из бересты и лыка

«Популярная политика» поговорила с автомобильным экспертом Сергеем Асланяном. Что будет с заводом Renault, который, как обещает мэр Москвы, теперь будет производить «Москвичи», как это будет выглядеть, ответил известный российский эксперт.— У нас сейчас нельзя называть вещи своими именами. У нас поэтому «спецоперация», «хлопок», «подтопление».Вместо того чтобы выйти и сказать, заводу конец, ничего там больше не будет никогда, у нас новость в другую упаковку заворачивают: там будут производить автомобили «Москвич», завод будет жить, мы не можем пожертвовать пролетариатом, поэтому наши рабочие должны остаться у станка.Мы помним до сих пор, что «мерилом работы здесь считают усталость», поэтому очень важно, чтобы людям было куда ходить.

Чем они будут заниматься, не имеет никакого значения.Но что такое завод Renault сегодня?Это финальная точка сборки. Со всего земного шара туда свозили штамповку, сиденья, колеса, двигатели, коробки.Сверху стоял Renault как генеральный закупщик по всему миру этих комплектующих. Он где-то заказывал изготовление, где-то принимал участие в проектировании изделий.

И вот собрав это огромное количество деталей, он их перераспределял. Что-то отправлял на завод Mitsubishi, что-то — на Nissan, что-то на Renault, что-то ‒ на «АвтоВАЗ». Сейчас Renault ушел.

Покупать некому, распределять некому, и ко всему прочему, к тому, что ушел главный игрок, у нас нет компетенций, нет умений делать машины без помощи.На Renault у нас с чужими деталями, с чужими компетенциями выпускали чужое изделие. Что сейчас можно выпускать на этом заводе? Можно выпускать лопаты, утюги (но с этим сложнее), можно делать походные мангалы. Все.