Ларина: Соловьев устроил мене травлю. Последней каплей было, когда мне прислали фотографию мертвого Немцова как метку. У меня был жуткий страх, я боялась выйти из машины

нападения на [ведущую прямого эфира "Эха Москвы"] Таню Фельгенгауэр, когда с ножом какой-то безумный человек на нее бросился. А буквально за неделю до этого события Соловьев в своем эфире в очередной раз наезжал на "Эхо", и, приводя в пример какие-то слова моих коллег в эфире, он крикнул: "Кто же когда-нибудь заткнет эти поганые рты?!" Эту фразу я помню. И я эту фразу написала в Twitter, сфотографировав нашу комнату, где произошло нападение, с пятнами крови.

И написала: "Ты же хотел. Наверное, кто-то послушался твоего призыва заткнуть наши "поганые рты". И после этого он устроил мне травлю", – сказала Ларина.Она объяснила, "что такое травля от Соловьева"."Это же не Соловьев травит.

Он орет, кричит, беснуется. Вся его паства, все прихожане этой секты – они все набрасываются на человека со страшными словами, от помоечных оскорблений до прямых угроз. И у меня началась мания преследования.

Я говорю вам честно. Последней каплей было, когда мне прислали фотографию мертвого [российского оппозиционера Бориса] Немцова на мосту [в Москве, где его убили в феврале 2015 года]", – отметила Ларина.По словам журналистки, присланная ей фотография Немцова была "даже без текста, а как некую метку"."Я боялась выйти из машины. Я приезжала вечером домой на такси и боялась выйти и дойти до подъезда.

Такой у меня был жуткий страх. И Алексей [Венедиктов] понял, в каком состоянии я нахожусь, и сказал: "Давайте вы уедете на какое-то время". Ну у нас, слава Богу, было куда, Дима.

Он нас не эвакуировал, как это он тогда, может быть, представлял. Может быть, ему очень хотелось так представить. Он просто мне позволил жить и работать удаленно, оставаясь сотрудником радиостанции "Эхо Москвы", не выводя меня за штат.