Когда один мир — нормальный, а другой — русский

Когда один мир — нормальный, а другой — русский

Преследованием и разрушением культа своей вины адепты «Русского мира» демонстрируют фиктивность и уродливую искусственность такого мира. Старое клише советского агитпропа замечательно подходит нашему времени, когда один мир — нормальный, а другой — русский.

Если в Америке убирают с глаз долой памятники деятелям Конфедерации, каковые (памятники) считаются тем более неуместными, чем больше времени отделяет американцев от рабовладельческих времен, то в Германии депутат бундестага от партии «Альтернатива для Германии» призывает разрушить культ немецкий вины.

При чем тут Германия, спросите вы? А депутат-то, оказывается, русскоязычный. А границы, как нам объяснили, определяются беспредельно длинным русским языком, дотянувшимся в данном случае аж до Берлина.

В свое время вице-спикер российской Думы Любовь Слиска заявила в Киеве по поводу вины России за Голодомор: «Почему-то Россию заставляют всегда и за все извиняться… Я должна сказать, что никому ничего плохого не сделала, и мое поколение в России тоже. И я ни за что извиняться ни перед кем не должна».

Русскоязычный немец сегодня в Берлине (на маргинесе «Русского мира») конгениально постулирует: «Повинность, чувство вины — это такой моральный термин, и он не передается из поколения в поколение, как известно каждому, кто занимается моральной философией. Вина — это всегда персональное, и мы не должны создавать культ вины и говорить, что это поколение до сих пор несет вину за то, что сделали их прадеды».

Чтобы ощущать вину за деяния прадедов, правнуки должны неким образом быть тем же самым, что и прадеды. Иммануил Кант называл единство самосознания (единство апперцепции) основой всякого знания: ведь данные опыта должны быть воспринимаемы одним и тем же Я.

Одним и тем же «Я» в истории есть длящиеся, временные сущности — народ, нация, класс. При условии, конечно, что таковыми они себя осознают (или «воображают»; см. воображаемые общности Бенедикта Андерсона). Тогда и наступает историческая ответственность, несправедливая с точки зрения человеческого индивида, но, безусловно, принимаемая человеком общественным.

Как в Ветхом Завете принял избранный народ ответственность будущих поколений за прошлые грехи отцов. «Ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода» (Исх.20:5). Только такой народ — связанная историческим единством совокупность «і мертвих, і живих, і нена...