Как травили фронтовика-писателя Виктора Некрасова

Каким был писатель Виктор Платонович Некрасов. Вспоминает писатель Михаил Пархомов.

… Как завязалась наша дружба с Виктором Платоновичем? После войны мы встретились. Он написал «В окопах Сталинграда», я уже тоже начал писать. Он пришел капитаном, я пришел капитаном. Разницы в возрасте уже не было — война, знаете, сравняла нас в годах. Мы уже стали однолетками. С кем он дружил? Друзьями Некрасова были многие люди, разные, (Я не хочу, чтобы вы представили меня самым близким другом Некрасова. Не было «самых близких»).

Ваня Фищенко, с которым он воевал, и которого он вывел в «Окопах» под именем Чумака, был ему другом. И я, Мишель — так он меня называл, был ему другом. Был у нас Яня Богорад, бывший партизанский командир — он, к сожалению, уже покойный, журналист из «Радянської України» — тоже был его другом. Николай Иванович Дубов, писатель — тоже друг. Нельзя сказать, что я — самый близкий, а тот на 90 процентов, а тот — на 80, и так далее… Когда ему хотелось — он мне звонил: «Мишель, что ты делаешь? Я иду к тебе». Или звонил: «Что-то я тебя два дня уже но видел. Зайди!»

И мы с женой заходили к нему вечером. И зто было совершенно естественно. Наши отношения были настолько прямые, что не было обиды, что я пошел с вами, скажем, сегодня куда-то без него. Не было обид. Вот он никогда не играл в карты. А я люблю играть в преферанс. «Ох, опять этот преферанс!» — говорил он, зайдя ко мне, когда я с друзьями играл. Поворачивался и уходил. Но обиды, что вот он пришел, а я не бросил преферанс, не могло быть! Это было естественно.

Я помню, как-то мы сидели у меня за столом, была выпивка. Сидел Гриша Поженян, московский поет, легендарная личность, моряк и пр. И сидел приехавший Ванька Фищенко, друг Виктора. Ну и Гриша (известнейший поэт и т.д.) заспорил о чем-то с Ванькой. Гриша Поженян — Ивану: «Ты такой! Ты сякой! У меня орден боевого Красного Знамени!» Ванька молчит. Виктор говорит с

улыбкой: «А у Ваньки их два!» Тут Гришка не выдержал, и — к Вике: «Слушай, идем отсюда!» Некрасов спокойно отвечает: «Гриша, ты понимаешь: я уйду с ним». Для Некрасова это было элементарно — уйти с обиженным, а не с обидчиком.

А его отношение к матери! Я более святого отношения не видел. Каждый день он ей приносил цветы. Даже когда не было денег, то продавщицы на Крещатике все равно давали ему букетики. Они знали, что он их дарит маме. А он уже после, при случае, расплачивался. Каждый день он выходил гулять с мамой — что бы ни было! Дождь, снег — ч...