Как перестать беспокоиться и начать ненавидеть. Краткий курс по "денацификации" за 32 дня

За 54 года жизни я не желал смерти другим так часто как за последний месяц.

Тем, чьи лица часто видел в лентах новостей, и тем, кого в глаза не видел.

Уже месяц я желаю смерти незнакомым мне людям. Признаться, не самое душеспасительное занятие.

До 24 февраля 2022-го я был убежден, что коллективной вины не бывает. В ад или в рай вход по одному – в порядке живой очереди.

Через месяц после начала Z-бойни их лица потеряли для меня индивидуальные черты и слились в фоторобот серийного убийцы.

На днях я готовил репортаж – вглядывался в снимки, сделанные двумя одесситами в расстрелянном Харькове. На одном из фото украинский военный показывает содержимое вещмешка убитого российского омоновца Григорьева И. В.

Блокнот с двуглавым орлом на обложке. Рисунок мультяшной зверюшки. Какие-то записи. Разборчивый почерк. В школе, наверное, был отличником, старался.

Здесь же в вещмешке сборник Булгакова − "Собачье сердце", "Записки юного врача", "Ханский огонь", "Белая гвардия". У меня когда-то был такой же.

Он взял его с собой на "маленькую победоносную войну". Полистать между делом, прежде чем денацифицировать меня, еврея-бандеровца с дипломом "учитель русского языка и литературы средней школы".

Благодаря этому диплому я все еще помню про "одну слезу на щеке ребенка". И вопрос "тварь ли я дрожащая или право имею?" помню. И про небо Аустерлица в глазах князя Андрея Болконского.

Я листаю эти фото с вещами убитого омоновца, и пытаюсь почувствовать что-то, кроме ненависти. Хоть что-то.

За эти недели я видел сотни других фото – из Мариуполя, Чернигова, Харькова, Киева, Ирпеня, Бучи, Гостомеля. На них слезы. Не гипотетические. А еще, кровь, смерть и руины.

Тот самый ребенок, одной слезы которого не стоит счастье всего мира по Достоевскому,