Институт спецпроверки в Украине уничтожен

Одна из наших проблем заключается в том, что мы сейчас не видим и не пытаемся исправить тот процесс разрушения институтов государства, который расцвел при Ющенко и сейчас стал уже серьезнейшей проблемой. Я имею ввиду уничтожение института спецпроверки.

Когда-то уже писал, что в 2005 году довелось познакомиться с неким Николаем Бондаренко, тогда чиновником администрации Президента.

Личность оказалась настолько мутной, что я им заинтересовался. Выяснилось, что товарищ дважды судим. Хищения госимущества в особокрупных, мошенничество, подделка документов и еще целый букет. Когда задал вопрос специальным людям, ответили, что ничего сделать не могут, так как этот хрен — одноклассник Ющенко с «особыми полномочиями».

Бондаренко не только не выгнали, но назначили замгубернатора Одесской области. Где его таланты расцвели многократно. Далее я его не отслеживал. Но это — случай банальный. Куда важнее то, что с тех пор спецпроверка как таковая умерла. Исчез целый кластер людей, которые действительно умели проверять документы. Причем, начиная со свидетельств о рождении дедушек и бабушек проверямого. Мимо наметанного глаза которых не могла пройти даже самая гениальная «липа».

Потому что «липа» должна была основываться на других документах, они — на других. И разрыв в цепочке или нарушение процедуры такие профи видели сразу. Это одна часть спецпроверки. Другая, более оперативная включала проверку настоящей биографии или «легенды» путем встреч и бесед с одноклассниками, однокурсниками, сотрудниками жека, дворниками и соседями. Ну и третья часть, само собой, контроль контактов и разговоров кандидата на должность в течение от трех месяцев до полугода и выше. Муторно и долго? Да. Но в этом был смысл. И есть. Особенно сейчас.

Анатолий Матиос где-то в свое время заявил: «За три года до войны, в одном из военкоматов города Киева было сформировано военное учетное дело гражданина Украины, который в случае войны должен быть призван на службу. Так вот: по сей день в перечне военных специальностей нет такого понятия как военный журналист. Но за два или три года (могу ошибаться, мы давно это установили) до войны в учетном деле гражданина Зимина, он же Соболев, были внесены изменения путем подделки военного учетного дела, где было написано «военный журналист».

Меня не интересуют ни Соболев, ни Семенченко. Но факт подделки в военном учетном деле говорит о том, что государство сгнило напрочь. Потому что традиционно, после спецслужб, наиболее дото...