Голод 1933 года. Часть 2: Казнь украинского села

 «Колхозник такой-то, после блужданий где-то в поисках хлеба после того, как он похоронил уже всю семью, вернулся с пустыми руками домой, забрался на печку, завесился дерюгой и никакими силами нельзя было его согнать оттуда, чтобы заставить работать в колхозе, так нуждающемся в рабочей силе, поскольку почти половина людей вымерла, а другие разбрелись…»

(Продолжение. Начало читайте ). 

… Приезжавшие из села хлебозаготовители рассказывали о жестоких репрессиях, которым подвергали крестьян, у коих предполагалось хоть самое малое количество зерна. У них выставляли оконные рамы, их выгоняли вместе с детьми в зимнюю стужу на улицу среди ночи голодных и раздетых. Их выдерживали по несколько суток в подвалах.

Наконец, у них отбирали все продукты — картофель, свеклу, одним словом все, что находили, дабы полной голодовкой заставить дать хлеб. Но раз его не было, то не было. Многие не выдерживали всех этих издевательств. Они брали последнюю лошадь или корову, уводили ее куда-то и через несколько дней возвращались с несколькими пудами хлеба, которые выменяли на скот или тайком купили, отдав все, вырученные от продажи лошади или коровы деньги, и этот хлеб сдавали в заготовку. 

Но, казалось, ничто не могло удовлетворить жадность государства. Множество ответственных и неответственных коммунистов, не сумевших выполнить данные им задания или проявившие «мягкотелость» и «благодушие», т.е. оказавшихся недостаточно жестокими, беспрерывно исключались из партии, а иные из них были посажены в тюрьму. По всей Украине шла жестокая чистка областных руководителей все по той же причине «неудовлетворительного» хода хлебозаготовок. 

На место снятых с работы и подвергшихся разным карам, назначались новые из более ответственных и жестоких. Лазарь Каганович ошалело метался по Украине, поднимая за собой подлинный вихрь все новых страданий народа и жестокостей.

Одесские коммунисты с трепетом ждали его появления в Одессе. Они знали, что Каганович ездит исключительно для страшных погромов. Наконец, он появился. Сразу же полетел со своего поста первый секретарь обкома Майоров. На его место Кагановичем был привезен прославленный погромщик Вегер, бывший до того секретарем Крымского обкома партии. 

Коммунисты, присутствовавшие на собрании городского партийного актива, рассказывали, что речь Кагановича была столь ужасной, что якобы кое-кто из актива с перепугу лишился чувств. Каганович дал новые установки для еще более жестокой расправы с крестьянств...