Фейгин: Я верю, что у Путина есть двойники оперативные: так, чтобы, если кого-то убьют, то не его

– Марк, добрый вечер.– Рад приветствовать, Дмитрий. Рад приветствовать всех зрителей вашего канала.– Спасибо. Взаимно. Знаете, я хотел бы начать с того, что несколько дней назад скончался [бывший президент СССР] Михаил Сергеевич Горбачев – абсолютно выдающийся человек, на мой взгляд, которому я лично благодарен за шанс, который он предоставил мне в жизни и миллионам других людей, живших в этой затхлой, ужасной, антигуманной, античеловечной стране. Что вы думаете о смерти Горбачева? И что вы думаете о его похоронах?– Ну, что касается его самого – конечно, несомненно, он личность историческая.

То есть он в истории останется с неизбежностью. Это объективно. Мы тут вряд ли что-либо добавим.

Он прожил долгую жизнь – 91 год. Он при жизни увидел все: и плоды своей деятельности, и обрушение всех этих надежд. И, собственно говоря, даже последствия этого обрушения.

Потому что то, что происходит сейчас, – это уже последствия того, что исчезло гораздо раньше. Это с одной стороны.Если говорить о моем личном отношении, то я, понимаете, состоял в антикоммунистической оппозиции в конце 80-х. Поэтому у нас всегда отношение к Горбачеву было не как к исторической фигуре, сумевшей многое изменить в истории государства, а все-таки как к коммунистическому вождю.

И поэтому первично, в силу молодости, мы относились к нему негативно из-за событий в Вильнюсе, в Тбилиси. И это никуда не ушло. Другое дело – что все же познается в сравнении, в некоторой исторической ретроспективе.

И тут, конечно, скажем прямо, есть с чем сравнивать. Ведь сильно мы пересматриваем отношения. Потому что к Ельцину, например, наоборот, по сравнению с Горбачевым, было лучше отношение, а сейчас вот прошли эти десятилетия – и совершенно очевидно, что Ельцин того места, на