Дедушка и зло

Генри Киссинджера, самое распространенное определение – «гигант дипломатии». Киссинджер и в самом деле на протяжении всей многолетней политической и экспертной карьеры демонстрировал такие вершины профессионализма, до которых можно добраться не каждому главе государства, не то что министру иностранных дел. И был неутомим в защите своих политических подходов: уже столетним старцем летал в Китай и встречался с Си Цзиньпином, проведя таким образом четкую прямую от своих – и президента Ричарда Никсона – переговоров с Мао Цзэдуном.Этот последний визит Киссинджера стал очевидной иллюстрацией главного принципа его представлений о политике: дипломатия – это искусство найти общий язык со злом.

Вполне возможно, что этот принцип не был просто теорией, которую необходимо было воплотить в жизнь в практической дипломатии. Скорее всего, это был вывод из детства, когда родители маленького Генри вынуждены были покинуть Австрию, спасаясь от Холокоста. Из такого травмирующего опыта ребенок может сделать достаточно простой выбор.

Он может стать борцом со злом, рыцарем в сверкающих доспехах, Визенталем или солдатом Войны за независимость Израиля. А может стать факиром, укрощающим кобру.Киссинджер пошел по второму пути. Он старался как мог забыть свое прошлое беженца, не очень охотно вспоминал о еврейском происхождении и избегал говорить на родном для себя немецком языке – хоть и сохранил отзвуки немецкого акцента на всю оставшуюся жизнь.

И он был совершенно и непоколебимо уверен, что единственный возможный путь избавиться от зла – это договориться с ним.Казалось бы, урок Вьетнама должен был навсегда отрезвить бывшего государственного секретаря. Окончание вьетнамской войны стало его главным политическим триумфом. Но сейчас мало кто помнит,