чья все-таки Россия?

Вот она: «НАТО надо собирать манатки и отправляться на рубежи 1997 года».Теперь оговорка (она, предполагаю, не всем понравится): вообще-то я думаю, что у России могут быть и есть свои интересы, за которые можно и нужно бороться. Я не думаю, что Соединенные Штаты населяют ангелы, скачущие по прериям на розовых пони. Я уверен, что в вопросах международной безопасности не только у них к нам накопились вполне обоснованные претензии, достойные того, чтобы их обсудить.

Это, разумеется, сугубо обывательские заявления, я в дипломатических делах не эксперт. Хотя вслед за экспертами готов признать, что даже в заведомо невыполнимом ультиматуме найдется свой смысл — возможно, это способ развязать себе руки для агрессии против соседей (так думают пессимисты), а возможно — способ завязать разговор, постепенно выжимая из оппонентов уступки (так думают оптимисты).Но я совершенно точно знаю, что российские дипломаты, как правило, образованные и совсем не глупые люди. Ну, тем интереснее следить за их речью, за тем, во что эта речь теперь превратилась.

Чтобы не сказать — выродилась, хотя отчего бы и не сказать.Почему это важно? Не итоги переговоров имею в виду, нет, наверное, необходимости доказывать, что перспектива начала большой войны — довольно важная штука, которая касается всех. Имею в виду именно специфику дипломатического языка путинской России. А это важно, потому что внешняя политика — главное дело путинской России и единственное дело, которое всерьез занимает великого вождя.