Бабченко: Когда в России вся туалетная бумага окажется у них в колбасе, а колбаса окажется у партактива, а задницу они опять будут подтирать газетой "Правда" – вот тогда они на улицы повалят

– Аркадий, добрый вечер.– Добрый.– Скажите, пожалуйста, в скольких вооруженных конфликтах и войнах вы принимали участие и как непосредственный участник, и как журналист?– Как участник – в двух. Это Первая чеченская и Вторая чеченская. Потом Грузия, потом Киргизия, потом Украина.– Чем вот все эти войны и конфликты локальные отличались от того, что происходит сейчас на российско-украинской войне?– Войны все похожи и все разные по-своему.

Каждая война – она отдельная, но при этом все войны – это, в общем-то, войны. На каждой войне смерть – это смерть, жизнь – это жизнь, предательство – это предательство, мужество – это мужество. Они на всех есть, одинаковые.Но при всем при этом каждая война – она, конечно, разная.

Та война, которая идет сейчас, и чеченская, которая была 25 лет назад, на которую я попал первый раз, – это две совершенно разные войны. Я совершенно не представляю, как война идет сейчас. Потому что технологии шагнули настолько, что держите меня семеро.

Там-то были просто люди с автоматами. Кто друг друга перестрелял, тот и молодец. А сейчас вообще уже непонятно, что происходит.

Я уже не понимаю многих терминов и многих тактик. Ну и, соответственно, изменилось общество, изменилась страна, Мордор изменился и все изменилось.– Как вам кажется, чего [президент РФ Владимир] Путин изначально хотел добиться, когда дал приказ своим войскам пересечь границу с Украиной?– Это все понятно уже. Путину не повезло родиться лет так на 150.

Вот если бы он 150 лет назад родился, он бы вошел, наверное, в пантеон царей, которым сейчас бабушки в платочках ставят свечку. Но он родился лет на 150 позже и живет в XXI веке, а не в XIX. Век империи прошел, а он этого все никак одуплить не может.