Арестович: Когда Пригожин понял, что он через три часа берет Кремль, входит в кабинет Путина, кладет “Маузер” на стол – и он правитель России... Он испугался

– Алексей, добрый день.

– Здравствуйте! 

– Во-первых, с днем рождения мамы.

– Спасибо большое. 

– Давно не говорили. С хорошего места начинаем, богоугодного.

– Так и тянет процитировать Голохвастова. 

– Да! Сначала хотелось бы поговорить о ходе нашего наступления и о ситуации на фронтах. Я, признаться, как и большинство украинцев, был настроен на то, что мы готовимся, накапливаем силы, возможности, кулак такой создаем, а потом как жахнем по ним! Да они как побегут! Но пока, судя по всему, не получается. В чем причина и чего нам ждать в ближайшее время?

– Главная причина в том, что дали девять месяцев им закапываться. И я говорил это на Западе. У меня был полуторамесячный тур сейчас. Они спрашивали: "А как контрнаступление? А что так медленно?" Я говорю: "Так а кто дал девять месяцев закапываться? Вот они и родили три линии обороны и сплошные минные поля". 

– Они хорошо закопались? 

– Да. Там даже дело не в закапывании, а в минировании. Там минирование превышает все до сих пор известное в истории войн скорее. Просто сплошняком…

– Сколько лет понадобится на разминирование…

– Да, очень много лет. Один день войны – три дня разминирования. 

– Кошмар. 

– Поэтому считайте, что наиболее плодородные участки: Причерноморье, Приазовье – это сплошные минные поля надолго. То есть сельское хозяйство вести там будет очень сложно. Эта война просаживает наши экономические способности очень сильно. Что касается контрнаступления… У нас очень много новых бригад, новых подразделений, которые не были в бою. И они вынуждены зарабатывать боевой опыт в самом сложном виде боевых действий – в наступлении на подготовленную эшелонированную оборону противника. Это оплачивается кровью.

– Большой? 

– Большой. И тут даже трудно сказать,