95 операций в блиндаже за 9 суток

Легендарный медик делится воспоминаниями и рассказывает о новой военной медицине.

«Кровь из живота раненого выгребаешь пластиковым стаканчиком, из которого ты недавно чай пил, потому что у тебя нет отсоса, затем эту же кровь ты отдаешь анестезиологу, и он заливает ее обратно в вену раненого. При этом медик вручную дышит за пациента, а тот находится в поверхностном наркозе». Мы поговорили с руководителем экспертной группы по вопросам оказания экстренной медицинской помощи Министерства здравоохранения Украины Александром Данилюком.

Когда четыре года назад молодой хирург Александр Данилюк собирался на протесты в Киев, он и представить себе не мог, что ему суждено стать героем украинской военной медицины. Сегодня, в свои 29 он снова на передовой, на этот раз — реформ.

С 9 го по 18 февраля 2015 года, когда перекрыли «дорогу жизни» в Логвиново, мы попали в окружение. Так случилось, что на базе из хирургов был только я, три анестезиолога, два терпевта, фельдшер и водители, санитары, электрик, повар.

Жили в блиндаже. Всего 13 человек. Всех тяжелых и средней тяжести раненых со всего Дебальцевского выступа свозили к нам. Начали делать операции в нашем подземелье.

Просто взять скальпель и начать оперировать пациента под землей, в глине начать делать хирургические вмешательства — это ужасно сложно. Я где-то два часа настраивал себя, что я должен это делать. Помню, как я впервые осознал, что не смогу отправить раненого в Бахмут. Я все думал: ну, сейчас разблокируют трассу и мы поедем. У него было пулевое ранение в поясницу. И здесь посыпались другие раненые бойцы и местные жители. Потому что Дебальцевскую больницу уже давно разрушили.

Под землей за 9 суток я сделал 95 операций. Хирургов больше не было. Нарколог, или водитель. Пришлось делать операции такие, которых я вообще не видел до тех пор, я общий хирург, и опыт в Ужгороде был не так велик. Здесь, на фронте, я делал все: от ампутации пальца до операций на желудке, печени. Легкие, трахеи, ранения головного мозга, все что можно поранить — везде приходилось что-то делать.

Уже на второй день мы имели столько раненых, что им не было места в убежище. Большая проблема — после операций ранены оставались в землянке. Мы раскладывали их повсюду — в проходе, на стеллажах. Спали бочком, по очереди.

Я себя похоронил раз десять, думал, что не переживу. Даже банальный поход в туалет превращался в героический выход. Реанимобиль, в котором было...