Замкомандира 518-го батальона Алмазова: Сын просился ко мне в подразделение, но я категорически против – мое внимание сместилось бы в сторону его безопасности

– Помните, что с вами происходило 24 февраля?– Утром мы уже были под гостомельским аэропортом и организовывали медицинскую эвакуацию. Буквально за пару дней до этого мы с командой оговорили, где встречаемся, если вдруг пропадет связь. Наша машина провела восемь лет на фронте, и мы только успели отремонтировать ее, полностью подготовили, загрузили медикаменты.

Мы уже знали, что готовится наступление. Как человек интуитивный я подготовила несколько вариантов. Изначально сбор планировался в Черниговской области, в Белой церкви и Гостомеле.Но, когда началось российское вторжение, все пошло не так.

Киев изолировался, и никто не смог въехать. У нас команда по всей Украине разбросана – Одесса, Донецкая область, Львов, Харьков, Житомир. Люди пытались, но не смогли приехать.

Мы остались только с теми, кто был Киеве. Кроме того, медики нашей команды сразу же пошли в военкомат. Те, кто подтянулся, те и остались.

В пять утра я всех обзвонила, села в машину и поехала в Гостомель. Мы собрались у наших друзей, подтянулась команда, и вот у нас на глазах происходила атака – мы видели, как сбивали вертолеты, как разбомбили гостомельский аэропорт.Мы вышли на перекресток на Пуща-Водицу и двое суток то подходили, то отходили – нас обстреливали, танки ездили, самолеты летали. Постоянно давали команду – разворачивать госпиталь, потом – сворачивать и отходить.

Наша задача была – принимать раненых.– Много тогда ребят получили ранения?– Слава богу, нет. После выхода из Гостомеля в спецподразделении был только один легкораненый. Остальное – ушибы, порезы, как мы говорим, бытовые травмы.