Яковина: В Самарканде Путину предъявили ультиматум: "Либо ты, дружок, заканчиваешь войну к саммиту G20 на Бали, либо можешь вообще на этот саммит не приезжать"

– Иван, добрый вечер.– Добрый вечер.– Вы знаете, я для начала хотел бы вам задать вопрос сравнительный, что ли. Скажите, что вы чувствовали ранним утром 24 февраля и что вы чувствуете вечером 10 октября. Как изменилось ваше ощущение мира вокруг себя?– Ну, 24 февраля я помню точно.

Это было даже не утро – ночь была еще. Я не спал всю эту ночь. И было ощущение нереальности происходящего.

Мне хотелось все время проснуться. У меня было ощущение, что это какое-то дурное кино, что этого не может быть в реальности. Но, к сожалению, это была реальность.Сейчас, если брать похожие чувства из той же категории, – я чувствую какую-то злость и некоторую степень уверенности в будущем.

То есть мне кажется, что самое тяжелое, самое плохое осталось позади.– 24-го у вас был страх? Была мысль о том, что это все, конец?– Нет, такого не было. Было чувство, что все будет плохо. То есть я думал, что будет гораздо хуже, чем было.

Но чувства страха не было. Я был с самого начала уверен, что Украина победит в этой войне. В этом я вообще даже не сомневался.– Мне очень интересно, что сегодня происходит в Москве. Что происходит не только в голове у [президента РФ Владимира] Путина, но и в голове приближенных к нему людей, его ближнего круга, в голове генералов армейских и ФСБшных вождей. Давайте попробуем разобрать эту ситуацию, исходя из того, что на сегодняшний день мы имеем. Как вы думаете, что думает Путин?– Знаете, я думаю, что он в высшей степени зол.

Вот его прямо разбирает злость, раздражение и разочарование. Но главное чувство – злость. Я думаю, он злится очень.

И ему страшно еще, плюс ко всему. Он не хочет, думаю, сам себе признаваться в этом чувстве, но я уверен, что ему страшно. Он гонит от себя этот страх, но ему страшно.