Владимир Мельников и его 9 сокамерников. Мемуары диссидента

Владимир Мельников оказался в тюрьме Богучар как участник студенческой антисталинской организации «Союз борьбы за дело революции» со сроком в 25 лет. Троих его подельников расстреляли. После освобождения Мельников написал мемауры о заключении, которые публикуются практически полностью с небольшими сокращениями.

Мы все были из Песчлага, из Караганды. После смерти Сталина, особенно после освобождения врачей, а затем ареста Берии, расплывчатая, аморфная масса заключенных сделала робкую попытку организоваться и выставить свои, даже не политические, а скорее антирежимные требования. Сегодня известно, что в одних лагерях это привело к приезду московских комиссий, в других – к забастовке и подавлению ее танками.

Начальником Песчлага был очень опытный чекист генерал-лейтенант Сергиенко. Он успел поработать и на следовательской работе, и быть наркомом ВД на Украине, и наркомом Крымской АССР во время выселения татар, а с 1945-го – начальником различных лагерей. В 1955 году Хрущев приехал в Казахстан посмотреть на целинные земли и встретился в Караганде нос к носу с Сергиенко и вспомнил какие-то грехи генерала (то ли в окружении бросил своих сотрудников, то ли не уничтожил секретные архивы, слухи в лагере ходили разные), и выгнал его из органов. Я помню Сергиенко по Майкадуку (1952 – 1953гг), пересыльному лагпункту Песчлага. Высокий, здоровущий мужик. Приезжал на лагпункт, где лагерные портные и сапожники обшивали его, как и прочих офицеров, столяры делали персональную мебель. В лагере были великолепные мастера-ремесленники.

Так вот, этот опытный чекист собрал всю наиболее активную часть лагеря и отправил ее в закрытые тюрьмы. Активность определялось по количеству карцеров и БУРов за нарушение режима. Сергиенко понимал, что сопротивление начинается с неподчинения одиночки. По-своему он был прав, никаких особых волнений в Песчлаге не было. Таких активных набрался полный эшелон столыпинских вагонов, человек 1000. А рядышком, в Степлаге, в Кингире танки усмиряли заключенных.

Перед посадкой в вагоны нам зачитали решение администрации лагеря: за нарушение лагерного режима отправить нас на год в тюрьму. Это было не судебным, а административным решением. Я не знаю, по какому принципу заполнялись вагоны, но на узловых станциях отцепляли вагонзак, который следовал в какую-то закрытую тюрьму. Мы, не торопясь ехали через Акмолинск, Челябинск, Куйбышев, Рязань, Россошь. Только в Куйбышеве нас выпустили из вагонзака в зону пересылки. От Россош...