Трубку я, конечно, больше не брала

Однажды, сидя на дерьмовом свидании, спросила у молодого человека о любимых писателях, на что тот ответил, что читает только те книги, которые его мама оставляет в туалете. С тех пор мы с девочками называем его «туалетным читарем». Трубку я, конечно, больше не брала.

В последнее время встретить читающих становится все сложнее. Думаю, что это связано с переизбытком мусора в интернете, после которого не хочется читать вовсе, а еще с тотальной ленью.

«Зачем читать?»,  — спросила меня девушка моего друга.

Да, когда у тебя ноги от ушей, милая мордашка, а все мысли превратились в жижу, читать действительно нет необходимости, однако даже среди топ-моделей встречаются безумно умные женщины: Коко Роша, Саша Лусс и многие другие, получившие высшее образование и предпочитающие все свободное время проводить за книжками.

Мой любимый период в литературе – 20 век с его послевоенной и деревенской прозой, с Беловым, Шукшиным, Приставкиным, молодым Пелевиным, Лосевым, Бродским, Олешей, Граниным и целой вереницей других писателей, способных перевернуть внутренний мир и открыть глаза на происходящее.

Военная проза, пожалуй, в свое время давалась трудней всего. Прежде всего потому, что физиологически и морально тяжело читать про издевательства и убийства. Внутренняя вселенная всегда выступала против борьбы и я действительно уверена, что лучше худой мир, чем добрая война.

«Комплимент от действительно умного человека перекрывает тысячи обид от пошляков», — сказал однажды русский писатель Даниил Гранин, всю сознательную проживший в Петербурге. 4 июля исполнилось два года как его не стало.

Он прожил долгую, но тяжелую жизнь, 1 января этого года он бы отметил 100-летний юбилей, но у жизни были совсем другие планы.

Широкую известность Гранин получил после выхода романа 1962 года «Иду на грозу». В родительском доме до сих пор лежит старый экземпляр с его автографом, который в свое время взяла у писателя моя мама.

«Массовость смерти, блокадная обыденность ее рождали чувство ничтожества жизни, разрушали смысл любой вещи, любого желания. Человек открывался в своем несовершенстве, он был унижен физически, он нравственно оказывался уязвим — бредущий труп. Сколько людей не выдерживали испытаний, зверели. Блокада открывала человеку, каков он, что он способен выдержать и не расчеловечиться», — писал Гранин про блокаду.

Какой удар, какой страшн...