— тому, кто арестует Путина

спрашивает меня, как остановить Путина. Качество экспертизы — это в том числе и оперативность, поэтому имеет значение, что вопрос Макфола прозвучал только на тринадцатый день войны и, между прочим, спустя более чем сутки после более уверенного и категоричного высказывания того же Макфола, — «Россияне, вы будете жить в полной изоляции от остального мира всю оставшуюся жизнь».Придавленный обломками разрушенного им же самим собственного государства, деморализованный своим захлебнувшимся наступлением на Украину, Владимир Путин именно к таким голосам с Запада прислушивается со все более возрастающей надеждой.

Путин пошел ва-банк и проиграл, но именно давление Запада, — давление не столько на самого Путина, сколько на российское общество, — дает Путину шанс отыграться. Его политические перспективы привязаны теперь не к возможным успехам на украинском фронте, а к политике Запада, очевидно решившего распространить принцип коллективной ответственности на всех россиян.

«Ваш отпуск будет в Тегеране и Цхинвали. У вас не будет больше иномарок, телефонов или импортной техники.

Никто больше не пригласит вас на конференции», — пишет Макфол, не замечая, что эти слова бросают спасательный круг тонущему Путину, который, разрушив сложившийся в России общественный договор, нуждается теперь в новых источниках легитимности. Таким источником для него становится западное давление.

Да, Путин все обвалил и разломал, но уже не в мифологическом пространстве пропаганды, а во вполне объективной реальности, на практике рождается новый, довольно отвратительный выбор для России. Да, с Путиным она останется нищей, изолированной, запуганной, но живой; русофил Макфол должен помнить песню Высоцкого с рефреном «Скажи еще спасибо, что живой» — в спокойное