Толстой в Юте: как я десять лет ждал, чтобы досмотреть «Войну и мир» (The Daily Californian, США)

Когда мне исполнилось 8, родители увезли нас в Колорадо. Первую ночь мы провели в отеле в штате Юта, и перед сном мама включила телевизор — просто глянуть, что показывают. Она остановилась на телеканале с киноклассикой, и гостиничный номер погрузился в хаос. Были дамы в белых платьях с блестками, диадемах и соболиных шубах и мужчины в белых лосинах и треуголках с плюмажем из страусовых перьев. Был осажденный город с полыхающими домами, всадники скакали на верную гибель, а дамы судорожно укладывали семейные реликвии в экипажи. Я будто в сон попал — ведь начало фильма я проглядел. Моя 8-летняя душа покинула гостиничный номер и улетела в далекий мир роскоши и военной драмы. А потом, посреди бушующего хаоса, мама вдруг заявила, что пора ложиться спать. Я отчаянно возражал, не в силах оторваться от телеэкрана. Меня словно схватили за руку и не пускали.

«Мы досмотрим в другой раз», — пообещала мама.

«Как это?» — спросил я с недоверием. Я был убежден, что такое больше не повторится.

«Это же „Война и мир", — улыбнулась она. — Это классика».

Когда я проснулся следующим утром, название фильма напрочь вылетело у меня из головы. Головоломка сложилась лишь через десять лет. Но и без названия царские бальные залы и сражения наполеоновских войн продолжали занимать меня. Жизнь влекла меня в разные стороны, но Лев Толстой как будто безотрывно следовал за мной. В старшей школе я увлекся «Анной Карениной» и мюзиклом по мотивам «Войны и мира» под названием «Наташа, Пьер и Большая комета 1812 года». Я проглатывал критические эссе о мастерстве Толстого, глядел экранизации его романов c трагическими героинями, а на один Хэллоуин даже вырядился Анной Карениной. Но прежде чем в мою жизнь вернулась «Война и мир», прошло немало времени. Две недели назад Художественный музей Беркли и Тихоокеанский киноархив показали четырехсерийную семичасовую эпопею.

С того самого момента, как я увидел афишу, и до того, как я вошел в кинозал, меня снедало предвкушение. «Война и мир» — это история, свитая воедино жизнью и смертью. Сидя в Тихоокеанском киноархиве и смотря шедевр Толстого, я словно попал в детство.

Сериал Сергея Бондарчука — самое дорогое кино в истории Советского Союза — оживляет роман Толстого в цвете. Американская версия «Войны и мира», которую я видел в детстве, и в подметки не годится. В эпосе Бондарчука сцены бала снимаются в настоящих царских дворцах, в сценах сражений играют настоящие солдаты Красной армии, а на панорамных кадрах по...