"Сын считает, что я разрушила жизнь своей семьи". Сотрудница Первого канала дала интервью немецкому изданию

сделала пересказ интервью.Я нахожусь у друзей, скрываюсь. Медленно начинаю осознавать, что моя жизнь изменилась навсегда, к старой жизни я вернуться не могу (вздыхает). Принимаю успокоительные.

Очень беспокоюсь о своих детях — 17-летнем сыне и 11-летней дочери. Оба ребенка в Москве, но не со мной, они в безопасности. Мы все останемся в России.

Мы не примем предложение президента Франции об убежище: я патриотка, мой сын — еще больший патриот, мы никуда не хотим уезжать.Для семьи моя акция — тяжелый удар. Мама все еще пребывает в состоянии шока, она измотана. Сын упрекнул меня в том, что я разрушила жизнь всех членов семьи, но у него и так непростой возраст.

Мы продолжаем разговаривать друг с другом, но это просто сложно физически выносить, я нахожусь между двух огней и не чувствую большой поддержки со стороны семьи. Мне страшно — даже очень страшно. Я всего лишь человек.

Произойти может все, что угодно, например, автокатастрофа. Но я не жалею, что назвала войну войной, я уже перешла черту, за которой нет пути назад. Остается только говорить прямо и открыто.Пока против меня не заведено уголовное дело, проходит проверка.

Хотя я слышала, что этого [возбуждения уголовного дела] требуют представители власти. Пока меня приговорили к штрафу в 30 тысяч рублей, но если бы у меня не было детей, я, как и многие другие, отбывала бы 15 суток в заключении.Раньше я не очень интересовалась политикой, не ходила на протесты, но недовольство положением вещей копилось годами — гайки постепенно закручивались все сильнее. Сначала мы не могли выбирать губернаторов, потом 2014 год, ДНР и ЛНР, отравление Навального, репрессии против независимых СМИ.