Сотрудник ВГТРК (анонимно) — о поступке Марины Овсянниковой

Из-за требований российского законодательства нам пришлось зацензурировать слово, которым Роскомнадзор запрещает именовать «специальную военную операцию». Приносим за это свои извинения.— Я приехал на работу, ко мне подходит шеф-редактор и говорит: «Ты видел?» и показывает видео с Овсянниковой. В этот момент все вокруг его начали смотреть.

Все, конечно, были ошарашены и при этом восторгались ее смелостью. В основном положительно отзывались. Говорили: «Какой смелый поступок, девчонка молодец, выдала по полной программе!» Некоторые осторожничали, один телеведущий спрашивал, а что теперь с ней будет.

Понятно, что такое могут на тормозах не спустить.Этой ночью у нас выставили на входе в ньюсрум (помещение, откуда ведущий выходит в эфир. — Republic) пост охраны. Боятся, видимо, что к нам тоже с плакатами придут.

Но смысла в этом я большого не вижу. Посторонним сюда не пройти. Но любой редактор, который работает в новостях, может выйти к ведущему во время эфира, это все знают.

Плакат можно нарисовать в последний момент. У нас тут почти все недовольны этой, как ее называют, спецоперацией. Когда ***** началась, уволилось трое редакторов, и еще одна девушка пораньше ушла в декретный отпуск.

Я, конечно, не могу утверждать, что именно из-за *****, но предполагаю.Про ***** говорят: зачем это вообще было, зачем поперлись в Украину. У меня есть один явный патриот в смене, он свою позицию не афиширует, но видно, что болеет за российскую сторону. Есть и такие, кто говорят: «Мы сейчас быстро всех этих нациков перебьем».

Хотя какие там нацики? Но большинство говорят: «По-моему, ОН сошел с ума». Все понимают — кто именно.Настроения внутри коллектива так себе. Выйдешь покурить, все только об этом и говорят.