Профсоюзники-синеблузники

с сотнями тысяч в августе, и вдвоем против ОМОНа, и с горсткой неравнодушных, и в одиночные пикеты. Несли флаги, стояли в сцепках, бывали биты, сидели на Окрестина по административным делам в общей сложности больше, чем многие – по уголовным. Лишались имущества из-за штрафов, теряли работу и здоровье, но все равно выходили на акции протеста.После того как за штрафы отобрали автомобиль, на котором Лёня работал таксистом, он долго пытался найти работу.

Он – заводчанин с опытом, высококвалифицированный наладчик. Но на работу не брали из-за идеологов. В отделе кадров честно говорили: мы бы вас взяли с удовольствием, но если у вас были какие-либо инциденты в 2020 году, то шансов нет, идеолог не разрешит, без него запрещено принимать на работу.

И не принимали. Впрочем, и до 2020 года не принимали – не только на завод. Он даже контролером в общественный транспорт пытался устроиться, наслушавшись в автобусе объявлений «автобусный парк приглашает».

Начальник отдела кадров тогда объяснил: с административными привлечениями не берем, извините, ведь пионер – всем ребятам пример, а контролер тем более должен быть кристально чист. Помню, мы тогда выясняли, куда же все-таки берут с «административками» в анамнезе. Оказалось – в милицию.

Правда, с оговоркой: не больше четырех привлечений.А недавно Лёня начал оформлять бумаги для пенсии. И пошел на завод «Термопласт» за справкой, подтверждающей, что он там работал. Справку дали.

Потом дали и пенсию – целых 345 рублей. И пока Лёня с Майей сидели и ломали голову, как грамотно распорядиться таким богатством, позвонили из отдела кадров «Термопласта». Кадровичка спросила, не хочет ли Лявон поработать на некогда родном заводе.