Параллельные вселенные пересеклись

Бориса Гребенщикова в Тель-Авиве, и обнаружили в амфитеатре Аллу Пугачеву, аплодируют ей, она встала.Когда-то в 1983 году эта сцена не могла прийти в голову самым забубенным «митькам»-концептуалистам. Это же были параллельные вселенные, а Израиль был еще третьей, перпендикулярной, вселенной.

Путин тогда служил в очистке следственного отдела КГБ СССР, шнырял по улицам Ленинграда в пальто фабрики «Большевичка». Гребенщиков выступал в лучшем случае в красном уголке Очаковского молокозавода (я был на том концерте).

Пугачеву передавали по всем радиостанциям Советского Союза.Жизнь невозможно повернуть назад,И время ни на миг не остановишь.Пусть неоглядна ночь и одинок мой дом,Еще идут старинные часы.Острословы придумали выражение «фарш невозможно провернуть назад». Оказалось — возможно.Гребенщиков тогда, в 1983 году, пел:Ты пришла ко мне утромТы села на кроватьТы спросила, есть ли у меняРазрешенье дышатьИ действителен ли мой пропускЧтобы выйти в кино?Теперь ты говоришь: «Ну куда же ты отсюда?»Ты знаешь, главное — прочь, а там все равно.До рассвета оставалось два года.

Я тогда очутился в советской армии, и предстоящие два года казались двумя световыми годами, вечностью. По армейскому репродуктору звучали песни Пугачевой «эпохи Паулса».Как тревожен этот путьНе уснуть мне, не уснутьНе упасть на облакаНе увидеть свысокаЧем кончается дорогаИ когда уймет тревогуЭтот путьЭтот путь, тревожный путьКуда-нибудь.А мы с моим единомышленником, москвичом-электриком Пашей прокрались в радиорубку, и врубили на весь плац на утренней поверке песню «Аквариума».Я думаю, ты не считал себя богом,Ты просто хотел наверх,Резонно решив, что там теплей, чем внизу.И мне любопытно, как ты себяЧувствуешь там теперь -Теперь, когда все бревна в твоем глазу;Ты