О том, почему народ безмолвствует
Завершаем серию публикаций Олега Хархордина «К вопросу о власти и авторитете в России». В прошлой части речь шла об опасности фигуры царя, в которой сливаются власть и авторитет.
В этой, заключительной, части обратимся к пушкинскому «безмолвствующему» народу.Совпадение власти и авторитета в одном центре пугало людей еще в Риме, в Византии, в русские средние века и в Новое время. Вальденберг (1916/2006: 138, 160) писал, что царская власть, по русским учениям вплоть до конца 17 в., почти никогда не ограничивается институционально, при двух исключениях из этого прискорбного правила – в трудах Андрея Курбского, защищающего необходимость ограничения власти царя боярским советом (или думой из «наилепших синклитов» как Курбский называл Цицерона),
. Читать на republic.ru



