"Налог на человеческие жизни". Как российский бизнес платит за мобилизацию

резко изменилось эмоциональное состояние в коллективах, рассказывает ресторатор, основатель группы компаний Hurma Дмитрий Левицкий."Среди сотрудников паника: многим из них до 35 лет, и, конечно, кто-то получил повестку, кто-то боится получить, кто-то уехал, уволился и теперь просит взять по договору без оформления в штат. Из-за паники в коллективах происходит раздрай — головы у людей немного не в сторону работы направлены", — описывает ситуацию Левицкий.Ювелирная отрасль погружена в глубочайшую депрессию, рассказывает генеральный директор ассоциации "Гильдия ювелиров России" Эдуард Уткин. Помимо потери сотрудников, отрасль переживает резкое снижение продаж.Мобилизация особенно повлияла на небольшие производственные предприятия, рассказывает Уткин.

Там, как правило, на каждом участке работает только один человек с узкой специализацией — например, литье, полировка, вулканизация. "Если забирают даже одного человека, останавливается весь производственный цикл, — говорит Уткин. — Это как если из часов убрать одну шестеренку: вроде бы много еще остается, но весь механизм уже не работает.

Заменить такого человека — это проблема, и производство полностью останавливается"Из около 1800 сотрудников мебельной компании Mr. Doors на фронт ушли 30 человек, рассказывает сооснователь предприятия Максим Валецкий. В основном это рабочие региональных предприятий."Им некуда деться.

На удаленку они не пойдут, не уедут — у них семьи, родители, алименты и потребительские кредиты. Мобилизация сегодня классовая: в основном идут служить менее обеспеченные. Более того, люди законопослушные и уверены, что раз сказали, то идти надо", — рассказывает Валецкий.Пока для бизнеса ситуация не критична, но если потеря сотрудников продолжится, то главным