Маски и лица. Гомельчанка провела в секте 18 лет

Каково это – считать себя частью большой дружной семьи 18 лет, а потом осознать, что всё это время находился в религиозной секте? Рассказывает гомельчанка, которой удалось выйти из неё и найти своё место в мире. 

МНЕ БЫЛО ВСЕГО ТРИ МЕСЯЦА. Ирина никогда не выбирала этот путь сама – за неё всё решили родители. Сперва – мама, которая испытала на себе все тяжести послеродовой депрессии, потом – папа, который хотел, чтобы супруге стало лучше, поэтому не противился, когда в дом стали ходить посторонние люди, хотевшие помочь в изучении Библии. Они рассказывали про новый мир, про вечную жизнь, о том, что смерть – это не конец… Так с трёх месяцев Ирина, сама того не понимая, оказалась окружена множеством людей, которые заслонили от неё реальный мир. – Сначала другие родственники были против, но мама смогла их убедить, что спасает семью, и в итоге все они также стали частью секты, – рассказывает Ирина. – Одно из самых первых моих воспоминаний – как мы вместе с мамой ходим по домам, улицам и предлагаем поговорить о вере. Когда я подросла, стала ходить сама. Это важная часть жизни в секте: на самом деле полевое служение бесполезно, но нужно вести учёт часов, которые ты этому посвятил, количество повторных посещений заинтересованных, сколько распространил литературы и на собраниях два раза в неделю сдавать отчёт, который становился поводом для обсуждения. Нам говорили, что это жертвы богу и надо жертвовать ещё больше. Мало часов посвятил служению? Стыдись перед богом. По словам Ирины, люди, которые её окружали, в подавляющем большинстве были в нестабильном состоянии:

– Сейчас я уже могу это оценить: здоровые не приходили в секту, все были с неврозами, сидели на успокоительных. И им говорили, что общение с мирскими людьми