«Когда позвонили из КГБ, спросил: вы хотите на исповедь?»

«Христианская визия».— Как вы восприняли события августа 2020 года?— Воспринял с верой в возможные перемены к лучшему. Сам я с 2010 года уже больше не мог поддерживать существующий строй своим активным молчанием. Я молился за политзаключенных, так как считаю, что в нормальном открытом обществе таких осужденных быть не должно.

Молился за убиенного Бориса Немцова, отравленного Алексея Навального, чем вызывал большое негодование местных вояк [персонал аэродрома в Зябровке], которые говорили: «Жаль, что он не сдох!»Когда в 2020 году уровень насилия в отношении политически активных белорусов достиг предела (или беспредела?), я решил вступить в Координационный совет. Оставаться в стороне считал предательством. Предательством Родины — не в смысле государства, с которым себя идентифицирует власть, а в смысле живых людей, тех граждан, которым не все равно, что происходит с их страной.Так получилось, что я знаю эту систему изнутри: я был депутатом сельсовета примерно с 2005 по 2010 год.

Это ведь просто массовка, призванная создать иллюзию «демократии», а председатель сельсовета назначается сверху. Поэтому на просьбу из сельсовета прийти на выборы я ответил отказом. Последовал вопрос: «А вы что, значит, в оппозиции?» Я сказал: «Да, и считаю, что церковь и должна быть в разумной оппозиции к власти».

В итоге меня перестали звать на официальные мероприятия — а об участии в них надо регулярно отчитываться в епархию. И эти отчеты — постоянный источник проблем.— Вы что-то пытались говорить в храме о военной агрессии России против Украины?— Еще до войны я говорил, что никак нельзя ее допустить! Война никогда не сблизит народы, а разделит на столетия, если не навсегда. Ее нельзя называть ни святой, ни освободительной.