Каким мог быть мир, если бы Сталин и Гитлер встретились до войны | Русская семерка

«Реальных противоречий интересов Германии и СССР не имеется, жизненные пространства Германии и СССР хотя и соприкасаются, но в своих естественных потребностях не пересекаются. Тем самым какая-либо причина агрессивной тенденции одного государства против другого априори отсутствует. Германия никаких агрессивных намерений против СССР не имеет. Имперское правительство придерживается взгляда, что в пространстве между Балтийским и Чёрным морем нет такого вопроса, который не мог бы быть урегулирован к полному удовлетворению обеих стран».

С этой телеграммы рейхсминистра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа послу Германии в Москве Вернеру фон дер Шуленбургу 14 августа 1939 года началось форсирование экстренных переговоров, завершившихся вечером 23 августа в Москве подписанием советско-германского пакта о ненападении и секретных протоколов к нему о разделе Восточной Европы на сферы влияния.

«24 августа, вылетая с нашей делегацией домой, – вспоминал Риббентроп, – я был убеждён, что желание Сталина и Молотова прийти к взаимопониманию с Германией в тот момент было искренним. Когда я докладывал Адольфу Гитлеру о московских переговорах, у меня сложилось впечатление, что и он, безусловно, воспринимал этот компромисс с Россией всерьёз».