Как разведчик Финн двое суток без рук добирался до своих позиций

Финн говорил о своих "приключениях" с таким юмором и присказками, словно пересказывал сюжет вестерна Тарантино. Современного вестерна, проходившего в степи Донбасса, во время русско-украинской войны. Внутренний парк госпиталя МВД зеленый и уютный.

Если бы о любом из пациентов снимали кино, эти кадры сопровождали бы титры: после ранения. Здесь спокойствие, любовь и дружелюбие буквально витают в воздухе. Скамейки.

Женщины. Молодые и постарше. Сестры, подруги, жены, мамы.

Каждая возле своего. Побратимы в зеленых футболках. Больные герои, которые духом сильнее многих из нас, здоровых.

Дмитрий Финашин с позывным «Финн». Шутит. Он начитывает насмешливую считалку о Нацгвардии, где он начинал служить.

На этот раз мы, журналисты, очень мало говорим. Больше слушаем историю Дмитрия, которая может пригодиться и любым школам выживания, и украинским военным лицеистам. А тем, кто проживает историю этой войны, полезно каждый раз напоминать о цене и жертвах.

КАК МЫ С АЗОВЧИКОМ СТАЛИ ТРЕХСОТЫМИ. ТРИ НЕДЕЛИ ТОМУ НАЗАД Беспощадно пекло солнце. На одной руке у меня болтался палец.

Я пытался его отрезать, но не вышло. Вторая рука, раненная несколькими попаданиями, от самой ключицы стала невероятно тяжелой. На нее наложили турникет, но эвакуироваться не было возможности, соответственно, и турникет не мог снять.

У меня был выбор – потерять руку или жизнь. Так что я понимал: даже если выживу, то руку ампутируют. Если выживу...

Мы пошли зачищать посадку возле Попасной, точнее, близ Яковлевки, недалеко от Соледара. Сначала было спокойно. Мы прошли густые кусты, лужайку, небольшой холм, дальше была еще одна "зеленка" и снова кусты.