Кадавр в телевизоре. Куда Путин посылает россиян и почему его они услышат, а Байдена - нет

Чтобы развеять козни Запада, который, по версии Путина, в очередной раз пытается победить Россию с помощью "всего, что только нашлось под рукой", и в рамках "сценария 30-х годов прошлого века", каждому россиянину предложено совершить самопожертвенный подвиг. Для преуспевших в этом деле Путин пообещал создать российский филиал Валгаллы: спецфонд для помощи семьям военных, погибших в Украине, и ветеранам. Но ведь для ветеранов что-то такое уже создавали? На 60-летие, потом на 70-летие, и, наконец, на 75-летие "Великой победы" определенно что-то такое было. И где оно сейчас? Если оно есть, то сколько еще надо таких фондов и зачем создавать новые? А если все разворовано в ноль, тогда… Впрочем, по порядку.

Речь Путина уже с первых фраз напомнила выступления его прошлых лет, и это не было дежа вю. При текстуальном сравнении в ней нашлись старые куски, перелицованные на злобу дня и сшитые воедино, как чудовище из романа Шелли. Впрочем, Путин не похож на новатора и авантюриста Франкенштейна, а больше напоминает его кадавра.

Что отличает такого кадавра, даже искусно сшитого, от человека? Он мертв. Ему чужда жизнь, и близка смерть. У него нет будущего, а есть только прошлое. Если бы Франкенштейн был выдернут из романа на место главы АП РФ, он создал бы для Путина идеальный аппарат, полностью отвечающий устремлениям и вкусам подполковника КГБ, начинавшего восхождение на царство с воровства гуманитарной помощи под присмотром мэра Петербурга. Впрочем, это было давно, все свидетели либо были депортированы в иной мир, либо вошли в клуб "друзей Путина", став мертвецами добровольно, а с подбором кадров Путин справился сам. И это было нетрудно, поскольку отсутствие будущего и замена его прошлым — общая черта русской ментальности и