Ходорковский: «Расстраивает, что Браудера обвиняют в нескольких убийствах, а меня в одном» (The National Review)

Лондон — Судя по всему, Михаил Ходорковский не слишком переживает за собственную безопасность. Я говорю ему, что лично знаю людей, которые постоянно на мушке: одни относятся к этому с фатализмом, другие, наоборот, с повышенной бдительностью. А где он стоит по этой шкале? Он отвечает, что среди фаталистов. Если решение убрать его примут в самом Кремле, защитить себя он не в силах.

Утешает меня одно, признается он: «Я хорошо знаю, насколько все в России делается непрофессионально». Мрачно шутить, как и многие его земляки, Ходорковский умеет.

Сегодня он — один из главных борцов за права человека, но у него сохранились манеры делового титана, человека, привыкшего командовать. По-своему он даже непоседлив. Но при этом вдумчив — вплоть до того, что ни на один вопрос не отвечает сходу, не подумавши. В отличии от многих, он не льет воду, собираясь с мыслями.

В 2009 году, когда Ходорковский еще был политзаключенным — причем самый на тот момент во всей России — великий эстонский композитор Арво Пярт (Arvo Pärt) посвятил ему симфонию. Свое посвящение Пярт объяснил так: «Мне кажется, что личность Михаила Ходорковского в представлении не нуждается». Тем не менее, времени с той поры утекло немало, и небольшой биографический очерк я все же приведу.

Ходорковский родился в 1963 году в семье заводских инженеров. Его папа — еврей, а мать — христианка. Жили Ходорковские в Москве. Деловой нюх и хватка будущего титана проявились с детства. Как ни парадоксально, при этом он был пылким коммунистом. В университете он даже был секретарем комсомольской ячейки — молодежного крыла Компартии.

Сидя с напротив него в Лондоне, я спрашиваю: «И вы думали, что коммунизм навсегда?» «Разумеется», — отвечает он. И все же: «Нам тогда казалось, что подлинный коммунизм еще не настал». Он вспоминает лозунг, хорошо известный советским людям: «Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!».

Как и многие другие, Ходорковский в конечном счете восстал против этой идеологии — которая долгое время была чем-то вроде государственной религии.

Когда в 1985 году к власти пришел Горбачев, он начал спускать многое на тормозах, и Ходорковский — ему едва исполнилось 20 — открыл свой бизнес: начал с кафе, затем занялся импортом и экспортом и так далее. Я спрашиваю: «Как вы думаете, предпринимательство у вас в генах? Некоторые же рождены для музыки, науки или, например, спорта?» Некоторое в...