Государству пора конкретизировать понятие «иностранный агент»

В конце прошлой недели Владимир Путин дал список поручений по итогам заседания Совета по правам человека (СПЧ), в котором распорядился, в том числе, до 1 мая проанализировать практику применения закона об иноагентах и их возможное исключение из реестра. Одной из примет современной российской независимой прессы в последнее время стала знаменитая плашечка, из которой следует, что тот или иной материал «создан и (или) распространен иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) россий­ским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента».

Либералы возмущаются присвоением СМИ статуса иноагентов, официальные лица без устали повторяют, что российский закон об «иностранных агентах» чуть ли не целиком списан с американского FARA. Конечно, не нужно быть дипломированным юристом, чтобы увидеть все различия в букве (и тем более - в духе) этих нормативных актов.

Конечно, избирательное причисление отдельных неугодных власти СМИ к иноагентам не может вызывать положительных эмоций. Но, помимо этих соображений, я не раз и не два ловил себя на мысли о том, что российское законодательство не нравится мне чем-то ещё.

Что оно, ну, скажем, какое-то непоследовательное и «незаконченное», что ли. И вот недавно я понял, что именно меня в нём не устраивает.