Гениальный Лотман

«Он был гений, а она почти святая» - такими словами вспоминают ученики Юрия Лотмана и Зару Минц. Он изучал золотой век русской литературы, а она - серебряный... Жили миром науки и заражали жаждой знания всех вокруг.

Как прославленный пушкинист и блоковед относится к жизненным трудностям? Возможна ли нравственность в науке? Зависит ли ученый от общества и окружения и насколько? Может ли развиваться наука в маленьком городе? Ответы на эти и другие вопросы вы узнаете из интервью с Людмилой Львовной ГОРЕЛИК.- Как состоялось ваше знакомство с Лотманом? - Знакомство с Юрием Михайловичем произвело совершенно невероятное впечатление. Оно было связано с защитой моей кандидатской. Я написала кандидатскую диссертацию в 1977 году (писала в Смоленске, без аспирантуры, руководителем был Вадим Соломонович Баевский), а защитила ее только в сентябре 1981-го. Можете себе представить? Дело в том, что диссертация была о рифме, стиховедческая, а в то время официальная филология совершенно отталкивала точные методы, статистику. Вообще стиховедение не поощрялось. Насколько все это приветствуется сейчас, настолько не поощрялось тогда. Я с диссертацией, в которой использовались статистические методы исследования, три года не могла устроиться на защиту. Советы были только в столицах, и никто диссертацию стиховедческую не брал - таких тем просто боялись. Взяли только в Тартуский университет. Так я и попала в Тарту к Ю. М. Лотману. - А почему же все-таки в Москве не приняли диссертацию к защите? - Мне довелось побывать в начале 1970-х на двух или трех стиховедческих конференциях в ИМЛИ, их устраивал Леонид Иванович Тимофеев. И пришлось наблюдать там страшный скандал между сторонниками официальной филологии и сторонниками применения точных методов