Чтобы защитить свободу слова, Европа посадила ее под замок

Ровно семь лет назад ленты новостных агентств взорвались срочными сообщениями: «В Париже в редакции еженедельника Charlie Hébdo произошел инцидент со стрельбой, есть пострадавшие». Даже в самой Франции название СМИ мало что говорило рядовому гражданину — журнал был рассчитан на довольно узкую аудиторию тех, кто разделял левые и ультралевые взгляды, вплоть до анархизма. «Шарли» продавался и мало, и плохо, крошечные рекламные отчисления лишь кое-как позволяли оставаться на плаву.

Вся история издания — с момента его основания и вплоть до того рокового дня, 7 января 2015 года, — практически непрерывная череда скандалов и закрытий. Даже название — «Шарли» (фамильярное от Шарль) — результат тянитолкая с властями: на следующий день после кончины генерала де Голля предшественник «Шарли», журнал «Харакири», позволил себе вульгарную шутку в адрес покойного и был закрыт.

Чтобы возникнуть уже под нынешним названием, в котором очевиден издевательский намек на имя генерала.Известие о погибших журналистах, сотрудниках редакции, о полицейских, которые пытались прийти на помощь, но, попав в прицел, были прошиты автоматными очередями, ввергло и Францию, и всю Европу в глубокий шок. Поскольку континент уже не помнил, что случаются войны, на которых и убивают, и бывают убиты, происшедшее в парижском «Шарли» травмировало общественное мнение, не привыкшее к жертвам на своей территории, особенно если те относились в большинстве своем, скажем неполиткорректно, к этническим европейцам.

И не просто к этническим европейцам, а к этническим европейцам и одновременно — к создателям общественного мнения, его гуру и его мессиям. Поэтому на демонстративный акт устрашения — так его тут же назвали власти всех европейских стран и те, кто заседал в главной