Школа выживания: из Чернобыля за решетку. Ридус

Очнулся Егор в камере. Холодный металл тюремной шконки был привычен: далеко не первая их акция завершалась арестом. Однако так жёстко их ещё не принимали! Как Егора привезли, досмотрели и даже переодели в казённое шмотьё — он помнил смутно. Рулон матраса валялся на полу, расстелить его не хватило сил. Из-за попытки напрячь память стены камеры схлопнулись, и красный туман вывернул пустой желудок на бетонный пол.

Брезгливо сморщившись, Егор добрался до раковины. Ледяная вода больно ударила по зубам. В замурованном тусклом зеркальце мелькнуло заплывшее мясо с щёлками глаз.

Однако как бы Егору ни было дурно, проведённая акция тешила тщеславие

Только молодому глупому воронёнку лес мог показаться бесконечным, с тысячью тысяч одинаково заснеженных деревьев. Но острый взгляд старой вороны даже с высоты её полёта выхватывал вроде бы незначительные, но так для неё важные детали родного леса.

Вот под крылом промелькнула сосна, чуть выше окружающих сестёр. Широкая раскидистая крона скрывала от непрошеных гостей старое дупло. В нём ворона хранила своё приданное — дырявый круглый камешек и бутылочное стекло. Недалеко переплелись стволами две берёзы. Под их корой можно было найти вкусные личинки короеда, естественно, дождавшись конца весны.

Ворона могла бы поведать ещё много интересного об окружающем мире, как вдруг её внимание привлекло еле заметное движение. Голод — источник бед для одних и предвестник наслаждения для других — заставил ворону сменить направление полёта и, спустя мгновение, она вцепилась в голый сук над пока ещё тёплым, но уже замерзающим телом. Уставившись на будущее пиршество, ворона принялась созывать свою родню. Что за праздник в одиночку?

Резкий скрежет над ухом заставил Егора открыть глаза и пошевелить ногами. Или хотя бы подумать об этом. Он сидел в сугробе, подпирая спиной равнодушную сосну, и сколько прошло времени — одной вороне известно. Ну и замерзшей заднице. Красота зимнего леса поначалу радовала Егора: колонны сосен, хрусталь неба и прочий пафос, но как только он почувствовал голод, отвлекаться на чудеса природы Егор перестал.

В паре с голодом о себе давала знать студенческая язва и, время от времени, желудок жгло углём и Егора скручивало в тугой клубок. Он падал в снег и сжимал зубы. Приступ отпускал, Егор вставал, и первый шаг будто с застывшей в коленях смазкой отдавал в нутро раскалённым шилом и был сродни подвигу. Но стоило расслабиться и закрыть глаза,...