«Путин меня сильно перевоспитал»

Бывший российский заключенный, украинец Юрий Солошенко дома уже четыре месяца. Говорит — этого хватило, чтобы успокоиться после пережитого. Сейчас он признается — в том, что с ним произошло, виновата только его наивность, потому что никогда не мог подумать, что может быть врагом.

Юрий Солошенко в июня 2014 года ехал в Россию, как в дружественную страну, общаться с коллегами, с которыми не один год проработал, и даже не подозревал, что бывшие друзья выманивают его из Украины, чтобы… арестовать. Почти два года Солошенко провел в российских СИЗО и больницах, где ему открытым текстом говорили, что его освобождение зависит только от президента Путина. Через несколько месяцев после освобождения свою историю политзаключенный рассказал корреспонденту Нелли Ковальской.

— Привыкли уже дома?

— Да, очень быстро освоился. Я забыл уже то быстро. Дома вроде бы и не ездил никуда.

— Внуки Вас узнали?

— Да, по телефону когда позвонил сыну, взял внук трубку и сразу спросил — «дедушка?» Говорю — «да, дедушка». Он уточнил — «дедушка Юра?» Не поверил сначала, потому что ему сказали, что дед далеко и надолго уехал и не сможет позвонить.

— Это уже когда сюда прилетели?

— Нет, это когда я был в больнице тюремной, ко мне приходили очень важные начальники — даже начальник Федеральной службы исполнения наказаний по Нижегородской области, он обычно не приходит, и уполномоченный по правам человека ко мне приходила в камеру ...

— Потому что Вы были очень важным «преступником» ...

— Я был настолько важным «преступником», что когда меня везли в больницу на обследование, меня сопровождали два автоматчика, и меня в наручниках везли. Было и смешно, и неудобно, потому что люди смотрят — обычная областная больница и здесь ведут деда два автоматчика, что очень опасный преступник. И вот после визита главы ФСИН мне поставили телефон и я мог официально позвонить. Нелегально я тоже звонил — в больнице у многих есть телефоны, в СИЗО тоже.

— Трудно было в СИЗО?

— Неприятно было и грустно от безысходности в следственном управлении. Ибо все понимали, что я не шпион, но все было уже определено и смысла не было что-то говорить. Но я писал ходатайство к Путину, а они по своим же законам обязаны по ходатайству отвечать в течение трех дней. И на 40 ходатайств только официально зарегистрированных, так как вообще я написал их более полусотни, я не получил никакого ответа.

Уже перед судом я написал генпрокурору Чайке, что не получил...