Пушкинский праздник

Пушкин стал популярным персонажем актуальной политической риторики.

Читайте также: Дюма и мухоморы

Одна из кульминаций поклонения поэту – интеллигентский культ 1960‑х – 1980‑х годов в СССР. Тогда у позднесоветской интеллигенции сложилась квази-религия, солнцем которой был Пушкин. Не просто «солнцем русской поэзии» (по некрологическому эпитету Владимира Одоевского), не лишь создателем русского литературного языка, а солнцем русской культуры, зерно русской нации.

Тогдашняя интеллигенция, сначала в массе вдохновившаяся парафразом светлого будущего – утопией социализма с человеческим лицом, а после 1968 года оплакивавшая ее несбыточность, нашла в Пушкине центральную фигуру культурного иконостаса, персонажей который можно и нужно было противопоставить безобразиям власти, равнодушию простого народа и коварству истории.

Сколько хороших книг тогда было написано о Пушкине, сколько сказано высоких слов. Как любили талантливого автора рисунков в пушкинском стиле Надю Рушеву (которая к тому же безвременно ушла из жизни, а ведь «хорошо умереть молодым, беспощадная пошлость ни тени положить не успела…» и т.д.). Какие апостолы блистали белоснежными ризами: Лихачев, Непомнящий, Лотман, Эйдельман… Какие стрелы метали в Андрея Синявского, который отказывал Пушкину в серьезном содержании, – и хорошо еще, что далеко не многие прочли иронический довлатовский «Заповедник».

Все это плавно сходило и практически сошло на нет к концу минувшего века. Оставшись достоянием личного опыта, но не коллективной манией, не культурно-религиозным психозом. Нацбильдинг на основе высших культурных достижений не состоялся. И прочитанный теперь уже многими «Заповедник» удачно лег на зачатки критической переоценки.

В 2006 году меня пригласили в сельцо Михайловское,