Правозащитник Сергей Ковалев: «Для произвола все готово...»

Сергей Адамович Ковалев. Советский диссидент и правозащитник, отсидел 7 лет в колонии строгого режима за «антисоветскую агитацию и пропаганду» и еще 3 года — в Магаданской области, в ссылке. Был депутатом Госдумы 3-х созывов, членом Парламентской ассамблеи Совета Европы, первым уполномоченным по правам человека в РФ.

В марте 95-го был отстранен депутатами от должности за высказывания против войны в Чечне.

— Хотел бы я знать. Я думаю, что это зависит от того, какой курс, какая политическая модель сложится в конечном счете в России. Останется или нет. Мы живем в стране имитаций, и стабильность тоже имитирована.

— Ну, давайте посмотрим на все недавние шаги законодательные. Что это такое? Это подготовка полного и бесконтрольного государственного произвола в тех случаях, которые власть сочтет необходимыми и достаточными для этого произвола. Все готово. При брежневской эпохе было законодательство, удобное для преследования любых отклонений мысли, мнения.

В некотором смысле нынешние законодательные новации гораздо более совершенные, потому что они дают в руки власти возможности совершенного произвола. Ну, посмотрите. Фактически, никак законодательно не подкрепленная до недавнего времени, теперь подкреплена. Я имею в виду две вещи. Во-первых, предстоящие новации относительно контроля интернета. А потом законопроект, который готовит Митрофанов о запрете на критику политических партий. Можно вводить произвол .

— Это было первое мое письмо на такую тему, четыре человека его подписали, включая меня, — я и еще трое. Это было в январе 1966 года.

— Нет, но состоялся очень интересный разговор с Николаем Николаевичем Семеновым — вице-президентом Академии наук, с которым мы вместе много в чем участвовали — против Лысенко, против Ленинградского обкома, хотя он был кандидат в члены ЦК. Николай Николаевич пригласил меня и еще двух моих друзей (а мы все участвовали в его статье против Лысенко) погулять и сказал: «Сережа, зачем вы лезете во всю эту историю?»

Я сказал: «Николай Николаевич, ну хотя бы потому, что у нас нет закона, воспрещающего автору публиковаться под псевдонимом, и у нас нет закона, предписывающего автору не публиковаться за границей. Нет таких законов». Он подумал и сказал совершенно потрясшую меня вещь: «Вы совершенно правы, таких законов нет.

Но разве вы хотели бы, чтобы такие законы были? Ведь вы знаете, как у нас принимаются законы (это говорит кандидат в члены ЦК, вице-президент академии, нобелевский ла...