«Мы рассуждаем по-немецки, мы шутим по-французски, а по-русски только молимся Богу или браним наших слуг»

intelligentsia (в транскрипции русского слова)», – писал в феврале 1945 года в «Литературную газету» В. В.

Вересаев. «Понятие это чисто русское», – продолжал Д.

С. Лихачев в письме в «Новый мир» в 1993 году.Две цитаты двух русских интеллигентов стоят рядом в книге Дениса Сдвижкова «Знайки и их друзья.

Сравнительная история русской интеллигенции» (вышла недавно в издательстве Новое литературное обозрение). Но в самом ли деле интеллигенция была уникальным российским явлением? Автор книги, научный сотрудник Германского исторического института в Москве, помещает «чисто русское понятие» в европейский контекст, показывая, как российская интеллигенция соотносилась и взаимодействовала с образованным классом других стран.