Карбалевич: Сейчас, когда протесты подавлены, непонятно, что может заставить режим устраивать диалог с побежденным врагом

На фоне конфронтации и все более масштабных политических репрессий Алесь Беляцкий из заключения призвал к гражданскому миру вместо «холодной» гражданской войны, к поиску «консенсуса, равновесия в обществе с учетом интересов различных слоев общества».

Эта тема сегодня явно не модная: она не в тренде, о ней почти никто не говорит. Только статус Беляцкого как лауреата Нобелевской премии мира придает этому одинокому голосу дополнительного веса. Что касается содержания этого призыва. Беляцкий, говоря о расколе, говорит, что «ничего удивительного, отличительного и уникального в этом нет». Позволю себе не согласиться с таким выводом. На мой взгляд, белорусский раскол более глубокий, чем у других, он сильно отличается от конфликтов и противоречий подобного рода в других странах. Даже если конфликты там бывают и острые, они носят чисто политический характер. В Беларуси раскол приобрел ценностный, фундаментально мировоззренческий характер. Ведь здесь нет единства по поводу проекта белорусской государственности, он до сих пор остается предметом споров. Нет согласия о геополитической ориентации, социально-политической модели и других принципиальных вопросах, которые другие народы (по крайней мере нашего региона) давно решили, достигли консенсуса и пошли дальше. Особенность и уникальность в том, что белорусская власть повела войну против большинства общества. Поэтому белорусский раскол особенный, в этом его и драма.