«Хоть и готов к эскалации, но боится ее». Что скрывается за видимым спокойствием Путина

Парадокс в том, что Путин хоть и готов к эскалации, но боится ее. Вернее, боится раскручивающейся спирали военной конфронтации, при которой Россия утратит контроль над военной ситуацией, а инициатива окажется в руках противника, пишет на Carnegie Politika политолог Татьяна Становая. Выступление Владимира Путина на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) не сулило сенсаций: все привыкли, что российский лидер не любит раскрывать карты и на самые важные вопросы публика вряд ли получит внятные ответы. И действительно, большая часть президентского выступления была посвящена детальному рассказу о «набирающих обороты позитивных макроэкономических тенденциях» в России. О войне и Украине Путин говорил немного и в основном в историческом контексте. Но и это немногое оказалось весьма показательным. Чего стоил один только специально подготовленный видеоролик о том, как «бандеровцы ходят под нацистским флагом и людей убивают». Эпизод еще раз доказал, насколько глубоко Путин пропускает через себя антинацистские нарративы и сколь сильна его убежденность в собственной исторической правоте.

Первая часть выступления Путина на ПМЭФ мало отличалась от его ежегодных посланий. Речь шла об экономике, и оптимизм главы государства зашкаливал. Путин говорил о росте доходов населения и нефтегазовых поступлений в бюджет. Обещал повышение зарплат и финансово-экономическую стабильность. Хвалился низкими показателями безработицы и инфляции. Отчитывался об