"Готов расстрелять... Ельцина из гранатомета". Как Баранца чуть не отправили в тюрьму за журналистский запал

Виктор Баранец в беседе с Царьградом рассказал, как его чуть не отправили в тюрьму за журналистский запал. Тогда он заявил, что "готов расстрелять Ельцина из гранатомета".

Военный обозреватель "Комсомольской правды" Виктор Баранец рассказал Царьграду о случае из собственной карьеры - журналистского пути, прямиком из 90-х. Тогда он написал "такую статью против Ельцина (первого президента России Бориса Ельцина - ред.)", что "должен был получить, минимум, 10 лет". 

"Мне уже сказали: готовь сидр, будешь сидеть в Мордовии 10 лет. Я жил почти полгода, думал, когда же меня всё-таки, - продолжил Баранец. - Я там сказал, что если армии не станет, я готов расстрелять машину Ельцина из гранатомёта. Меня песочили после этого за 40 минут, но ничего. Меня никто не тронул пальцем, кроме сторонников Ельцина, которые нам звонили домой, играли похоронные марши, прокалывали напильником шины в машине. И уже на исходе ельцинских лет, где-то в 96-м году Ельцин давал интервью и его спросили: почему вы не реагируете на столь резкий, невежественный, бандитский выпад в вашу сторону. Он сказал: я никогда этого не буду делать, чтобы не считали, что я душитель свободы слова".

Впрочем, у Баранца был и другой опыт. В этой части он рассказал о единственной политике на своей памяти, который не оставлял выпады против себя без ответа, если они были недоказанными.

"Вот единственное отличие, московский мэр Лужков, он не прощал ни одного недоказанного факта в его адрес. Я хорошо помню то время, когда некоторые журналисты так же легко бросали претензии Лужкову, и они бледнели потом в судах, потому что у них не было доказательной базы. Вот в отличие от Ельцина - единственное, возможно, жена реагировала, управляла, потому что я попадал под молот. А вот что касается Лужкова, он не прощал, раздевал до трусов. И молодец. Я когда-то в лицо сказал Лужкову, вот так бы власть реагировала на каждый выпад, вот тогда мы, журналисты, поаккуратнее обращались со словом. Он сказал: это моя практика. Если критикуете меня справедливо, говорил Лужков, я молчу, я делаю выводы. Но если про меня брешут, я сделаю  всё, что положено, но строго по закону".