Гин: Я считаю, что война отняла у меня родителей. Думаю, статистика смертей не от осколков или взрывов, а стариков, которые ушли от инфарктов, инсультов, будет чудовищной

"У меня – теперь уже приходится произносить слово "была" – была потрясающая семья. Мы были очень близки с родителями: моя дочь – с бабушкой и дедушкой, я – с родителями", – поделилась Гин.

По словам журналистки, когда российские истребители в начале марта начали наносить удары по Харькову, она решилась уехать, чтобы эвакуировать дочь. Но родители Гин остались.

"Как и многие-многие старики, мои тоже категорически отказались ехать. Нет – и все. Ну не смогла я уговорить. Я все применила, но не смогла. И так я провела три месяца в Днепре. Это моя эвакуация. Маме – 80, папе – 80. При этом папа у меня без ноги, на инвалидном кресле. Это [уезжать из Харькова] было, конечно, очень тяжело", – вспоминает Гин.

Журналистка пояснила, что выбрала Днепр (200 км от Харькова), потому что ей надо было близко к родителям.

"Я остановилась в Днепре на шпагате: я не могу ехать к ребенку, не могу отъехать далеко от родителей. И я зависла в Днепре в мыслях, что вывезу родителей хотя бы сюда. У меня март и апрель прошел в бесконечных разговорах по телефону с родителями. Но очередная ракета во дворе родителей... Был мощнейший взрыв. Им стекла вышибло. И у мамы случился инсульт", – рассказала она.

Назад из Днепра, вспоминает Гин, она вернулась за два часа вместе со своими животными.

"Я ехала одна. В Харьков больше, видимо, никому не надо было. Я всю дорогу ехала одна – не встретила ни одну машину. Я спасала маму почти два месяца, хотя мне все врачи говорили: "Без вариантов". Но я упиралась… К сожалению, мои попытки спасти ее не увенчались успехом. Мамы не стало 22 августа. Это было очень тяжело", – поделилась журналистка.

Гин рассказала, что мама умерла у нее на руках.

"Это было так, как нужно, по-человечески. Я знаю десятки примеров, когда